Если человек еще не создал семьи, то каждый вечер, переступив порог дома, он встречает свое Одиночество. Думаю, не случайно Евгений пригласил в качестве дизайнера своей холостяцкой квартиры именно женщину, ведь только женщине под силу не просто сконструировать удобное и гармоничное пространство для жизни, но и вдохнуть в него тот витальный дух, который мы привыкли называть «уютом»… Но только до тех пор, пока холостяк остается холостяком, он может создать дом, который ему нравится.

В каждом доме есть заветное место, любимое и хозяевами, и гостями, — чаще всего это кухня. Здесь пахнет вкусностями, по утрам вскипает ароматной пеной кофе, а по вечерам тихо и дружелюбно посвистывает чайник. Хорошо, когда именно так встречают тебя, уставшего, продрогшего, заманивают сливочной тишиной стен и карамельной радостью дубовых шкафчиков. Поэтому перегородка между кухней и коридором (совсем небольшим по современным меркам) поднимается над полом на метр. А в образовавшемся проеме во всей красе предстает кухонный мирок: окно со светлыми ткаными шторами, плита и черная вытяжка над ней, уверенно и талантливо исполняющая роль старинного каминного раструба, маленький стеклянный столик на кованых ножках и два таких же «прозрачно-призрачных» стула с мягкими подушками — гостеприимное приглашение на «чай вдвоем».

Но все-таки, все–таки — сначала в гостиную! Она тоже открыта взору вошедшего — в очертания полукруглой арки стены идеально вписывается прямоугольник глубокой, подсвеченной изнутри ниши, которая когда-то была просто «ошибкой строителей» — выдолбленным «лишним» окном, выходящим на стену противоположного дома. Теперь в ней поселилась Венера — кокетливый изгиб, томное свечение, и обязательная для всех представителей постмодерна функциональность (эта статуя–лампа — изящное баловство художника Степановой–Ланской)... Сочетание свода и углубления, разделенных перспективой, заманивает, увлекает вас, словно само пространство расступается: «заходите, заходите, будьте как дома!»

Оно, пространство, готовится вас удивить, весело предвкушает ваше минутное замешательство: тому, кто оказался в гостиной впервые, вдруг покажется, что одна стена здесь зеркальная: подсвеченное по периметру лампами–звездочками «зеркало» «отразит» на мгновение плетеный диван с мягкими подушками, картинки на стене... А уже в следующее мгновение иллюзия разрушится, потому что вы лишь немного сместите угол зрения и увидите, что перед вами просторная комната молочно–белого цвета, условно разделенная на гостиную и столовую балкой бывшей перегородки (той самой «подсвеченной рамой») и невысоким стеллажом, стоящим не прямо под балкой, а чуть дальше. Это смещение и дает «зеркальный эффект» … а диванов тут и вправду два — так–то!..

Хозяин, впрочем, уже привык, не удивляется — его занимает другое: он играет пространством сам, конструируя его светом многочисленных ламп, светильников, люстр, ночников. При дневном освещении или «полной иллюминации» комната выглядит торжественно и свободно: сочетание молочных тонов стен и золотисто–медовых оттенков плетеной и деревянной мебели радует глаз и уносит ваше воображение в солнечную Каталонию, в жаркий полуденный час пахнущую медом и сливками. Кованые решетки огромных стульев вокруг невесомо–стеклянной поверхности обеденного стола, подушки на широком подоконнике, приглашающие полюбоваться видом узенькой «испанской» улочки, — все вновь выдает беспокойно–радостное состояние. И еще один аромат цвета вплетается в эту радушную красоту: подушки, абажуры, орнамент покрывал, а главное — струящиеся то по стене, то по торцу стеллажа, то по белым панелям деревянных шкафчиков на кованых ножках «ледяные», звонкие осколочки стеклокерамической мозаики — синий! Васильковый, незабудковый, небесно–голубой, смальтовый, лазоревый, индиго! Да мало ли на какие еще оттенки способно разбиться южное небо и брызнуть в ваш дом?..

Стили, эпохи, этносы в этом доме не «соседствуют», не «перекликаются» и не сливаются в постмодернистском эклектическом панибратстве. Они здесь просто живут, рожденные заново фантазией дизайнера (вся кованая и деревянная мебель выполнена по ее эскизам), готовые в любую минуту подарить заскучавшему хозяину или замечтавшемуся гостю «воспоминания о чужом прошлом»…

За матовым стеклом двери — просторная ванная (в коммунальном прошлом этой квартиры она, конечно, была просто одной из жилых комнат). Здесь, помимо душевой кабины, огромного плетеного сундука и деревянной мебели, вас ждет встреча с удивительным «французским садом»: от пола до потолка все усеяно «ситцевыми цветами» плитки, на поверхности когда–то довольно заурядной белой сантехники «выросли» идеально–круглые апельсиновые деревья и пирамидки кипарисов в кадках. Но главное — два навесных шкафчика, расписанные собственноручно художником, сотворившим этот дом: на каждом девять пейзажей, девять «французских миниатюр» — кто теперь узнает в этой раритетной мебели обычные сосновые полочки из Белоруссии?

Спальня, как и полагается, скрывает несколько настоящих секретов. Оказывается, именно со спальни начался характер дома: когда Евгений и Ирина вместе придумывали, каким он будет, они пересмотрели множество мебельных каталогов — Евгению ничего не нравилось. Он обратил внимание на кованую кровать, которая стояла в доме Ирины: «Я хочу что–нибудь в этом роде!». Так в его квартире появилось легкое кружево металла, а вместе с ним ощущение невесомости и прозрачности вещей и чувство простора в относительно небольшой (135 м2) квартире. Еще одна тайна спальни — необычный шкаф, стоящий справа от кровати — Евгений и Ирина почему–то назвали его «самураем», а мне он больше напомнил деревянную куклу, знаменитого «щелкунчика». Плоский, с наполеоновской «треуголкой» над круглыми часами, с кованой «бляхой» вместо ручек, он появился здесь по необходимости — в этом месте шли коммуникации: трубы, провода — убрать их было невозможно, делать еще одну нишу не хотелось, и тогда возник шкаф...

Итак, за окном, занавешенным легкой шторой, засыпает суетливая Москва. Засыпает и Дом, навевающий теплые воспоминания о молоке в синей чашке с пятнышком золотистого меда на фарфоровом блюдечке.